Законопроект Мэйс про мышей оборачивается против неё

TL;DR

• Нэнси Мэйс вносит законопроект против «экспериментов с транс-мышами».
• Критики уточняют, что «trans mice» означает трансгенных мышей, а не ЛГБТК-вопросы.
• Мэйс настаивает, что её законопроект нацелен на эксперименты на животных, финансируемые из федерального бюджета.
• Учёные высмеивают непонимание Мэйс научной терминологии.
• Законопроект вызвал значительную волну негативной реакции в соцсетях.

В странном повороте политического театра республиканская конгрессвумен Нэнси Мэйс оказалась объектом шуток после того, как представила свою последнюю законодательную инициативу: законопроект, направленный на запрет того, что она называет «радикальными трансгендерными экспериментами» на мышах. Да, вы прочитали правильно. На мышах. Но прежде чем вы начнёте представлять крошечный ЛГБТК+ прайд-парад в лаборатории, давайте уточним: путаница Мэйс объясняется фундаментальным непониманием научного языка.

Обратившись к X (ранее Twitter), Мэйс поделилась своим «законопроектом TRANS MICE Act» с изображением мыши и лозунгом «NO TRANS MICE». Она заявила: «Животных не следует использовать для радикальных трансгендерных экспериментов. Это не наука. Это идеологическая жестокость, оплаченная американскими налогоплательщиками». Но не спешите аплодировать, друзья — вот тут всё и становится запутанным.

В научном сообществе термин «trans mice» относится к трансгенным мышам, то есть к генетически модифицированным мышам, в ДНК которых внедрены чужеродные гены. Этих маленьких созданий крайне важно использовать в исследованиях таких заболеваний, как рак, и они не имеют абсолютно никакого отношения к гендерной идентичности или ЛГБТК-вопросам. Примечание сообщества к посту Мэйс быстро указало на её очевидную ошибку, вызвав волну насмешек в соцсетях.

Критики, включая учёных, которые используют трансгенных мышей в своей новаторской работе, быстро высказались. «Как человек, работающий с моделями трансгенных мышей для исследований рака, я объективно считаю это одной из самых смешных вещей, которые я видел, опубликованных настоящим политиком», — заметил один учёный, подчёркивая абсурдность комментариев Мэйс.

Несмотря на критику, Мэйс удвоила ставку, заявив: «Этот пост не о трансгенных мышах. Он о финансируемых из федерального бюджета экспериментах над животными, связанных с трансгендерной тематикой». Однако она не смогла привести конкретные примеры экспериментов, которые, по её утверждению, должен был бы запретить её законопроект, из-за чего многие задались вопросом, не было ли это скорее политическим позированием, чем реальной заботой о благополучии животных.

Пока смех продолжает разноситься по соцсетям, законопроект Мэйс служит напоминанием о важности понимания языка, который мы используем, — особенно когда речь идёт о науке и ЛГБТК+ сообществе. Хотя её намерением, возможно, и была защита животных, исполнение оставило многих в недоумении и заставило закатывать глаза.

В конечном счёте этот эпизод подчёркивает важную мысль: когда речь идёт о политике и науке, ясность — ключевой фактор. И, возможно, Мэйс стоило бы провести немного больше времени в лаборатории, прежде чем нападать на мир научных исследований. Потому что сейчас она не просто промахнулась — она заблудилась в лабиринте, который сама и построила.